Киднепинг ...

Уровень трансплантационной хирургии в нашей стране очень высок. И на фоне этих успехов все большую остроту приобретают проблемы несовершенства законодательства. Причина — извращенное представление людей, в том числе и представителей законодательных органов, об этом виде лечения. Рассказать о возможностях и проблемах трансплантологии любезно согласились руководитель центра трансплантации Национального института хирургии и трансплантологии Украины, канд. мед. наук Рубен Овакимович Зограбьян и врач-токсиколог, специалист по иммуносупрессивной терапии. Сергей Анатолиевич ЛЯШОК.

— Какие органы сейчас успешно пересаживают в нашей стране?

— На сегодняшний день наиболее часто пересаживают почку. На втором месте у нас трансплантация печени и на третьем — сердца. Трансплантацию сердца делают одну в несколько лет, осуществляет эти операции Тодоров Борис Михайлович в Институте хирургии и трансплантологии в Киеве, в этом году одну такую операцию так же сделали в Запорожье. Регулярно в Институте хирургии делает трансплантацию печени Котенко Олег Геннадиевич (печень пересаживают только от живого родственного донора). Трупная трансплантация печени запрещена законодательством. Трансплантация почки в большинстве случаев у нас тоже родственная.

Украина — пионер трансплантологии, но к сожалению, в настоящее время наша страна не является лидером в этой области медицины. В этом году будет осу-ществлено 120—130 трансплантаций почки, 15 пересадок печени, количество пересадок сердца не прогнозируемо, но вряд ли более одной. Людей, ожидающих пересадки много, но когда найдется подходящее сердце, на которое дадут разрешение родственники, — неизвестно.

Вообще в мире еще делают трансплантацию комплекса сердце — легкие, у нас такие операции не проводятся из-за трудностей связанных с подготовкой легких. Так же делают операции по пересадке кишечника и поджелудочной железы. В Запорожье недавно сделали успешную трансплантацию комплекса почка — фрагмент поджелудочной железы от матери к дочери.

— Как долго может сохранять свою функцию пересаженный орган?

— До 10 лет. Это стандартный максимум. Обычно в органе накапливаются нарушения хронического характера за счет агрессии организма против чужеродного органа. По нему течет чуждая кровь, и из-за постоянного с ней контакта образуются сложные молекулярные комплексы, которые откладываются в сосудах и практически заполняются ими изнутри. Проще говоря, сосуды зарастают, что приводит, в конечном итоге, к хронической недостаточности органа и в конце десятого года он должен быть заменен.

— Как часто случается отторжение органа?

— Риск острого отторжения обратно пропорционален времени, прошедшему после трансплантации. Для того чтобы избежать отторжения в ближайшие дни после операции, проводят индукционную иммуносупрессию, то есть вводят больному препараты, подавляющие его иммунитет еще до пересадки органа и дальше его переводят на поддерживающую терапию, состоящую из иммуносупрессантов и глюкокортикоида.

— А как происходит подбор органов для трансплантации? Каким образом человек, нуждающийся в пересадке, может его получить?

— Больного типируют, заводят карту со всеми данными и он попадает в лист ожидания центра трансплантации. В настоящее время такие центры есть в Киеве, Харькове, Донецке, Днепропетровске, Запорожье и Львове. Орган можно получить от живого родственного донора либо трупный. По закону Украины родственный орган можно получить только от ближайших родственников — это могут быть отец, мать, сын, дочь, сестра или брат. Другие варианты получить орган от живого донора даже не рассматриваются и преследуются в уголовном порядке. Поэтому все разговоры о криминальной трансплантации в Украине — это досужие вымыслы. Каждый центр трансплантации регулярно проверяется со стороны СБУ, прокуратуры и Министерства внутренних дел.

— Я знаю что в некоторых странах разрешена продажа собственных живых органов. Ездят ли наши больные лечиться туда?

— Да, ездят в Иран, Индию, Пакистан, Бирму, Лаос, Малайзию. Туда даже можно поехать со своим донором и там сделают пересадку. Вот здесь и начинается вся путаница. Говорят, что Украина — центр подпольной трансплантации, а на самом деле это центр донорства. Люди по бедности своей пытаются заработать на продаже собственных органов. Жители вышеперечисленных стран нечасто могут подойти в качестве донора европейцу, поэтому и ездят туда наши граждане продавать свои органы.

Трансплантация — это крайне сложный и ответственный процесс, и поймать кого-то на улице, разобрать на органы и кому-то что-то пересадить абсолютно нереально. И те, кто подогревают эту истерию вокруг трансплантации, наносят очень большой вред своему же народу. В демократической стране не может быть криминальных трансплантаций. К тому же СБУ, МВД, прокуратура отслеживают каждую операцию — документы, происхождение трансплантата, крайне жестко.

— Если среди близких родственников подходящего донора не нашлось, на что дальше надеяться больному, нуждающемуся в пересадке?

— Если мы говорим о почке — на трупную пересадку или гемодиализ (периодическую очистку крови на аппарате искусственной почки). А если нужна печень, то просто остается считать дни до смерти.

— А как осуществляется забор трупного органа для трансплантации?

— По законодательству Украины забор органа может быть осуществлен когда констатирована смерть мозга. Существует специальная аппаратура для констатации смерти мозга при бьющемся сердце. Это уже труп, он не способен сам дышать, и все функции могут некоторое время поддерживаться искусственно с помощью аппаратов, стимуляторов, медикаментов. Только тогда, когда кровообращение не остановилось, можно брать орган для трансплантации.

— То есть, как правило, донора находят в какой-то травматологической больнице?

— Конечно. Отделение реанимации, где находится потенциальный трупный донор должно оповестить центры трансплантации об этом. А дальше необходимо спросить разрешения на трансплантацию у родственников умершего человека. И это самая большая проблема. В большинстве своем родственники на это не соглашаются.

— А возможно ли по нашему законодательству оставить свои органы для трансплантации по завещанию?

— Да, но к моменту открытия завещания, человек, как правило, уже похоронен.

— Кто занимается переговорами с родственниками потенциального донора?

— Контакт больного или его родных с родственниками донора запрещен. Это приходится выполнять врачу-трансплантологу. То есть хирург, до того, как приступить к операции, еще должен осуществить такую морально тяжелую обязанность.

— Неужели не существует в штате центров трансплантологии специалистов, психологов, которые бы могли этим заниматься?

— Во всем мире есть, это, так называемые, транспланткоординаторы. В Украине их пока нет.

— Почему же в стране, где так высок уровень трансплантационной хирургии такие огромные проблемы с организацией?

— Люди, которые совершенно не знакомы с системой трансплантации пытаются для этой системы творить законодательную базу. В такой некомпетентности и причина кризиса.

Ассоциация трансплантологов Украины через Министерство здравоохранения выступает с предложениями о внесении поправок в закон, но добиться отклика практически невозможно. Зачастую наши законодатели и чиновники очень амбициозны и считают, что достаточно осведомлены, хотя их понятия о трансплантации часто примитивны и даже вульгарны.

Основная суть поправки, которую мы хотим внести, состоит в замене так называемой «презумпции несогласия» на «презумпцию информированного согласия». Что это означает? В настоящее время считается, что мы все априори не согласны в случае внезапной смерти отдать свои органы для трансплантации. Вопрос решается с родственниками донора, а маршрута, по которому каждый сам может выразить свою волю заранее, не существует. Через завещание это практически неосуществимо. Должна быть база данных, в которую можно зайти за короткое время, пока органы еще поддерживаются в надлежащем состоянии, и узнать волю самого потенциального донора.
«Презумпция информированного согласия» предполагает, что если человек сам не хочет чтобы его органы использовались для трансплантации, он извещает об этом определенную инстанцию, и его вносят в базу данных, так называемый «реестр отказа». В эту базу должен иметься доступ из центров трансплантации.

Такая система действует во многих странах мира, существуют круглосуточные телефоны, куда врач может позвонить и выяснить, не находится ли потенциальный донор в списке отказавшихся от изъятия органов. Если нет — то считается, что он дал согласие на трансплантацию. В данном случае учитывается волеизъявление самого человека: необходимость беспокоить родственников, которым дать согласие на забор органов морально очень тяжело, отпадает, права человека полностью соблюдаются. Каждый человек должен сам распоряжаться собственными органами.

В США, например, в нижней строчке водительских прав указано согласие или несогласие человека на забор органов. Человек, давший свое согласие, получает очень большие льготы по медицинскому страхованию.

Предложение о внесении такой поправки отклонялось уже двумя созывами Верховной Рады большинством голосов. Многое ведь зависит от технических специалистов, которые готовят проекты законов к рассмотрению, и должны их разъяснять депутатам. Они остаются на своих местах, несмотря на то, что сам депутатский корпус меняется. Этот самый научно-экспертный совет при Верховной Раде просто противится изменениям в законе о трансплантации.

— Сколько людей в Украине на сегодняшний день нуждается в пересадке почки и сколько из них имеет шанс получить органы?

— Это 80% из тех, кто находится на гемодиализе, а их более полутора тысяч. Шанс получить почку из-за несовершенства законодательства имеют единицы — в этот, рекордный, год было проведено 120 трансплантаций. А ежегодно около 800 человек входят в ту стадию почечной недостаточности, когда им необходим гемодиализ. Статистика говорит о том, что заболеваемость продолжает увеличиваться. Для того, чтобы сохранить существующие мощности по гемодиализу нам нужно столько же человек ежегодно с него снимать. Путь ухода от использования этой процедуры один — трансплантация. Это похоже на задачку про бассейн и трубы, и отрегулировать подачу воды в этот бассейн мы не можем. Люди заболевают и нуждаются в лечении каждый год, их становится больше и больше, а отток очень слабый, трансплантаций в стране делается мало. И часть людей не попадает ни на гемодиализ, ни на трансплантацию. Центры гемодиализа забиты, работают в три-четыре смены. Стоят многолетние очереди, больных некуда девать и многие просто не доживают до начала лечения.

Депутаты наши об этом не думают. А ведь это даже экономически невыгодно для государства. Люди вынуждены постоянно ложиться в больницу, они не могут никуда уехать, потому что привязаны к аппарату искусственной почки, процедура эта очень дорогая. Человек, которому сделали трансплантацию, остается социально адекватным. Пациенты ходят на работу, нередко заводят семью, детей. Хотя врачи не рекомендуют рожать с пересаженным органом, так как иммунитет при этом искусственно снижен, женщины все равно, если очень этого хотят, рожают детей и полностью здоровых. Больным после трансплантации надо проходить обследование сначала раз в месяц, потом раз в полгода, далее ежегодно. Человек регулярно принимает необходимые таблетки и его качество жизни вполне хорошее.

— Клонирование органов для пересадки, насколько это фантастика?

— Это самое перспективное направление развития трансплантологии. Во многих странах исследования по клонированию запрещены, поэтому научный прогресс в этом направлении пока искусственно заблокирован. Но рано или поздно к выращиванию органов в пробирке все равно придут. Так как это самое верное решение проблемы с отторжением трансплантата.

Руководитель Донецкого трансплантационного центра, профессор, Виктор Константинович Денисов рассказал о своем видении решения проблем трансплантологии в Украине.

— Основные три проблемы — это отсутствие сформированного положительного мнения о трансплантологии, дефицит кадров, и недофинансирование. Среди этих проблем на первое место я бы поставил отсутствие положительного мнения. А проблемы с кадрами и финансами связаны в основном с тем, что этими ресурсами некому правильно распоряжаться.

Начнем с врачей. Реальное преподавание трансплантологии не ведется. Об этом говорится много лет, существует даже приказ о введении преподавания, изданный Минздравом в 2004 году, но его так и не ввели. Почему? К этому надо приложить усилия — переформатировать ставки, поменять систему взаимодействий, а это не делается.
По финансированию отрасли решения принимают управленцы, а они в свою очередь ничего не знают о наших проблемах и задачах. Понятно что бюджет здравоохранения небольшой, но есть структура трат. На западе от бюджета здравоохранения на почечную заместительную терапию уходит от 1,5% до 2,5%. У нас — на порядок ниже.
Информация о трансплантологии формируется стихийно. Журналисты в погоне за сенсационными материалами публикуют статьи о трансплантации негативного содержания. Ужасные истории с человеческими органами — один из дешевых способов поддерживать тираж газет и рейтинг телеканалов. А то, что мы практически ежедневно отказываем людям в лечении никому не интересно. Все это отрицательно влияет на развитие целой отрасли медицины. Очевидно, что избежать появления таких материалов невозможно, но им следует противопоставить системную работу по объективному информированию общества о целях и задачах трансплантационной хирургии. Пока это не делается. Есть программа, которую принял Кабинет министров, выделяются деньги, но она опять же не выполняется.

В то же время премьер-министр Великобритании счел уместным присутствовать на Олимпийских трансплантационных играх (спортивные соревнования среди реципиентов). Появились репортажи о его общении с этими спортсменами. В Италии одна семья дала согласие на пересадку органов своего родственника, и десять человек получили его печень, почки, сердце, легкое и так далее. После этого президент страны встретился с этой семьей и лично выразил благодарность. Это и есть целенаправленная, обоснованная грамотная PR-кампания, направленная на формирование имиджа этой отрасли медицины.

Относительно законодательной базы я хочу сказать, что она есть, но очень большая проблема состоит в необходимости получать согласие родственников на посмертное донорство. Общество к этому не готово. А после того как появляются статьи типа «Хирурги-мафиози вырезали органы» или «Будет тело — будет и дело» люди всего этого вообще боятся.

В Бельгии опрошены все люди зрелого возраста. Из них 5% отказались отдать свои органы на трансплантацию, 17% сказали, что они не против быть донорами, если так сложится ситуация, а 78% не готовы дать прямой ответ. В стране принята «презумпция информированного согласия» и получается, что 95% граждан могут быть потенциальными донорами. У нас же техника отбора и подготовки пациентов очень усложнена. Парамедицина занимает 90% рабочего времени. Я могу ежедневно пересаживать органы, я знаю, как это делать, но мне навязывается другая работа. Я должен переписываться с компетентными инстанциями, отвечать на запросы, общаться с родственниками донора, или отказывать кому-то в лечении.

По оценкам специалитсов 50% хирургических вмешательств в мире в ближайшее время будут трансплантационные и перспективы очень большие, обусловленные общемировым прогрессом, спросом, принципиальной возможностью удовлетворять его. А для того, чтобы у нас эта перспектива была такой же, как и везде, надо менять отношение общества и государства к трансплантологии.

написано Четверг 22 Январь 2009 в 2:14

адрес http://mixtur.co.ua/2009/01/kidneping-s-celyu-peresadki-organov-absolyutno-nerealen/